Мы отчетливо понимали, что для испытания «изделия 501», отработки его надежным и безопасным для последующих ядерных испытаний потребуется разработка новых методов и критериев оценок. Даже свойственные для фугасных авиабомб типовые аэробаллистические испытания при кажущемся формальном совпадении целей для испытаний «изделия 501» имели существенные дополнения и новизну. Это определялось тем, что корпус изделия не мог по вполне очевидным причинам иметь в аэродинамическом отношении оптимальную форму: с одной стороны, диаметр изделия диктовался габаритами заряда, а с другой — длина его ограничивалась геометрическими размерами бомбового отсека самолета-носителя. При этом аэробаллистика изделия должна обеспечить не только необходимую точность бомбометания, но и стабильность поведения на траектории падения — колебания и вращения могут отрицательно влиять на работу приборов автоматики изделия.

В баллистическом корпусе изделия кроме заряда размещалась автоматика с ее низковольтной частью — приборами предохранения, взведения и датчиками высотного срабатывания и высоковольтной системой подрыва и синхронного инициирования капсюлей детонаторов заряда. Короче говоря, требовалось переосмысление имевшегося научно-методического подхода в связи с предстоящими испытаниями принципиально новой, не имевшей аналогов техники.

Для рассмотрения и согласования планов совместных работ и методических вопросов испытаний «изделия 501» в 1948 г. была организована поездка специалистов полигона в Арзамас-16. При этих встречах установилось тесное взаимодействие с руководством объекта, научным руководством и конструкторами-разработчиками изделия: Зерновым П.М., Харитоном Ю.Б., Духовым Н.Л., Щелкиным К.Н., Масловым Н.Г., Алексеевым И.В., Кочарянцем С.Г., Зуевским В.А. и др.