Небо за окном было усыпано звездами, и на его фоне прямоугольники окон казались серебряными, но внутри комнаты было настолько темно, что Саймон не без труда нашел свой халат. Пистолет уже был у него в руке, ибо он всегда держал его по ночам под матрацем. При первых же признаках тревоги пальцы Саймона инстинктивно сжались на рукоятке пистолета. Он накинул халат, завязал пояс и устремился к двери всего через несколько секунд после того, как проснулся.

И с этот момент крик прозвучал опять, но сейчас, когда восприятие Саймона не было затуманено сном, крик этот показался ему более громким и как бы более нарочитым. И раздавался он не оттуда, куда Саймон первоначально автоматически устремился, еще не отдавая себе отчета, а совсем с другой стороны – он шел из комнаты, находившейся в противоположной стороне от его собственной.

Саймон замер на полпути, а затем рванулся к другой двери, соединявшей комнаты. Эта дверь не была заперта. И здесь между комнатами была установлена двойная дверь, но ее ручка легко повернулась под его пальцами. Когда он стал открывать дверь, то заметил пробивающийся из-под нее свет. И тут Саймон принял единственно верное решение в подобной ситуации – резким движением, но совершенно беззвучно он широко распахнул дверь, быстро вошел в комнату и, сразу же шагнув в сторону, вскинул пистолет, готовый выстрелить в любую цель.

Но никакой цели он в комнате не обнаружил. В комнате вообще никого не было, кроме Лиссы.

Правда, Лисса как раз представляла собой в этот момент весьма живописное зрелище, если бы только у Саймона было время, чтобы им насладиться.