Было уже почти девять часов, когда Святой снова проснулся. Лучи солнца, лишь начавшие озарять небо, когда он ложился спать, теперь ярко сияли, пробиваясь сквозь венецианские шторы. Святой почувствовал себя гораздо лучше, чем ожидал. После того как Саймон несколько минут повалялся, потягиваясь, в постели, он пришел к выводу, что чувствует себя прекрасно. Он встал с постели, принял холодный душ, причесался, натянул плавки и купальный халат и отправился выяснить, как скоро он сможет получить завтрак.

Через стеклянную дверь в гостиной Саймон увидел Джинни, сидящую в одиночестве за длинным столом, поставленным во внутреннем дворике рядом с жаровней для барбекю. Он подошел и остановился рядом с ней.

– Привет, – поздоровалась с ним Джинни.

– Привет, – в тон ей ответил Святой. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

– Нисколько, – сказала она. – Почему бы я стала возражать?

– Мы беседуем сейчас прямо как персонажи из пьесы Ван Друтена, – заметил он.

Она посмотрела на него отсутствующим взглядом. Он сел за стол, и уже через минуту к нему подошел Анджело, сохранявший теперь, при свете дня, безукоризненный и бесстрастный вид и одетый в неизменную белую куртку с черным галстуком-бабочкой.

– Слушаю вас, сэр, – сказал он.

– Томатный сок, пожалуйста, – начал Саймон, – с вустертширским соусом. Яичницу с ветчиной. И кофе.

– Слушаюсь, сэр.

Филиппинец ушел выполнять его распоряжение, а Саймон закурил сигарету и стянул с плеч свой купальный халат.

– Вы не слишком рано встали?

– Я не очень-то хорошо спала. – Джинни состроила недовольную гримасу. – Эстер и в самом деле храпит. Вы еще сами в этом убедитесь...

Перед тем как все снова отправились спать после ночной тревоги, между ними возник жаркий спор, кто где будет спать, чтобы была обеспечена максимальная безопасность каждого, и сейчас, в столь ранний час, Саймон совсем не был расположен продолжать эти дискуссии.