— Здравствуйте, мальчики! Как спали-ночевали? Сразу с порога она заметила меня.

— О! Да у нас пополнение! И сразу же она напомнила мне мою маму — невысокая, аккуратно сложенная, быстрая и насмешливая.

— Ну, гвардеец, на что жалуемся? Голова цела? Сердце, надеюсь, при вас.

— Жалоб нет, — лихо ответил я, и меня помимо моей воли понесло так, что мой идиотский рапорт закончился уже откровенной пошлостью. — Все, что полагается мужчине, — при мне.

— Ой ли? — Она совершенно нс смутилась. — А мы это сейчас проверим. Ложитесь, герой.

— Слушаюсь — ложиться, товарищ… Я запнулся, погоны ее были скрыты белым халатом. Она все поняла и сама подсказала мне:

— Капитан медицинской службы, Хряшко Александра Романовна. Посмотрела мою историю болезни, подняла на меня свои серые, невероятные глаза и очень удивилась.

— Вы еще не раздались.

— Весь, — робко спросил я. — Или частично?

— Без остатка. До этих ее слов наша беседа протекала в полной тишине, но тут грянул такой хохот, какого я, пожалуй, до сих пор никогда не слыхал.

— А ну-ка, майор, — приказала она черноволосому крепышу, который сидел на своей койке, скрестив ноги по-турецки. — Исполните-ка нам что-нибудь для настроения.

Майор послушно извлек из-под койки аккордеон, и раздевался я уже под музыку. Играл майор очень старательно и, откровенно говоря, ужасающе плохо. Эта мелодия была, пожалуй, единственным, что он умел. А я уже лежал лицом вниз, абсолютно голый и доступный для всеобщего обозрения.

— Да-а, — весьма скептически протянула надо мной прекрасная Александра Романовна. — Прямо скажем, не богатырь… А ну-ка, повернитесь ко мне фасадом. Я повернулся.