За одно поколение новый орган не вырабатывается — готовый орган на несколько порядков сложнее того, что даёт единичная мутация, даже полезная. В случае уродства меняется форма или количество органов, но их отношения с другими органами не меняются. Пусть нога растёт из спины (внешне так может казаться), но она связана с позвоночником, имеет кости, связки, мускулы и кожу.

А новые свойства организм всё же приобретает при мутации, даже если они связаны с утерей части генетической информации. Например, при переходе к паразитическому образу жизни черви постепенно теряют пищеварительную систему. Если у сосальщиков (Trematoda) она ещё развита, то у цепней (Cestoda) её практически нет — они всасывают пищевые вещества всей поверхностью тела. Паразитический рачок Dendrogaster из желудка морских звёзд утратил вообще все признаки ракообразных, превратившись в кустовидную аморфную массу. Его отнесли к ракообразным только на основе строения личинки! Так что утеря генетической информации не всегда вредна. Хуже, если она не сопровождается приобретением новой, в иных деталях строения.

К 3-му утверждению: вспомним растения. Наверняка Х. Я. хорошо знает, что у ряда растений имеются пестролистные формы, например, у плюща (Hedera helix), сансевьеры (Sansevieria trifasciata), агавы (Agave americana), пеларгонии (Pelargonium zonale hybridum) и множества других видов. Это пример соматической мутации, то есть, мутации не в половых клетках. Такие растения передают этот признак при вегетативном размножении. Но при половом — нет. А вот узамбарская фиалка, или сенполия (Saintpaulia ionantha) демонстрирует явление спортинга, то есть спонтанных соматических мутаций. Почковая мутация у этого растения приводит к тому, что из почки развивается розетка растения, генетически не идентичная материнской. Такая розетка может зацвести и дать семена. Также последствием почковых мутаций являются многие сорта цитрусовых и некоторые сорта кофе. А вот соматические мутации у животных и человека — это раковые клетки.