Палеонтологических подтверждений этого «скачка» нет. Это домыслы невежественных людей.

А разве аллельные гены — не продукт мутации? Кроме того, негативная генетическая информация, привносимая в генофонд мутациями, — это тоже информация, причём новая. Но в изменяющихся условиях (например, пищи) мутация, бывшая вредной, становится нейтральной, либо даже полезной. Например, при переселении птиц в иные места обитания, лишённые хищников (на остров), изменение окраски либо недоразвитие крыльев и увеличение массы тела становятся нейтральными или способствующими выживанию признаками. Вспомните ныне вымерших дронтов (Raphus). Учёные полагают, что это сильно переродившаяся, сохранившая в облике множество птенцовых черт группа голубей. А утолщение и укорочение клюва насекомоядной птицы, невыгодное при питании мягкими насекомыми, при освоении нового источника пищи — твёрдых насекомых или семян — становится полезным. Мутации могут быть вредны в неизменных условиях. При изменении внешних условий мутация может стать адекватной и способствующей выживанию. Уродства, которые приводятся как пример вреда мутаций, являются лишь частным случаем мутации, её крайним выражением. Хохлатая курица, жёлтый или синий волнистый попугайчик, золотистая домовая мышь, чёрный или пегий сирийский хомячок, пёстрая морская свинка — их выживаемость в отсутствии хищников ничем не отличается от таковой у их диких предков. Но они — мутанты, хотя и не уроды. Упрощённое восприятие мутации как уродства — результат распространения такого элемента массовой культуры, как мультфильмы о различных «супергероях». Но пятнистая или рыжая домашняя кошка — тоже мутант.

Стр. 20:

«Знаменитый эволюционист, главный палеонтолог Английского музея истории природы Колин Паттерсон утверждает: „Никто не смог произвести новый вид с помощью механизма естественного отбора. Никто не смог даже приблизиться к этому. И на сегодняшний день именно эта сторона неодарвинизма обсуждается больше всего“».