Более того, сам Виллоу выглядел вполне приличным парнем, мало похожим на слугу. Пусть он не был так высок, как его товарищ, но его внушительных размеров торс, опирающийся на пару мощных ног, вполне заслуживал уважения. Кроме того, когда он, словно древний римлянин, поднял руку и широкий рукав его пиджака сполз до локтя, обнажив мускулистое предплечье, покрытое волосами, находящиеся на веранде увидели затейливую красно-фиолетовую татуировку.

Все сразу же решили, что этот Виллоу прошел войну, а тот, к кому он так вежливо обращается, — его бывший командир. Наверное, парень настолько к нему привязался, что и в мирное время решил с ним не расставаться.

— Виллоу, кажется, здесь нам подадут выпить. Как ты думаешь? — поинтересовался высокий.

— Похоже, что так, сэр, — ответил Виллоу, покосившись на качающиеся створки этого весьма заманчивого заведения, через которые туда только что прошел очередной посетитель, и облизал покрытые пылью иссохшие губы.

— Хотя ни в чем нельзя быть до конца уверенным, — заметил его товарищ. — Зайди посмотри, что там творится. Если внутри так же прилично, как снаружи, дай знать. Хорошо?

— Конечно, — с готовностью откликнулся Виллоу и, быстро поднявшись по ступенькам, скрылся в салуне.

Надо сказать, что в это время в Холи-Крике между Чейни и Морганом шла настоящая война. Она началась из-за быка лонгхорнской породы, продолжалась уже довольно долго, а потому местные шутники окрестили ее Великой Лонгхорнской.

И случилось так, что как раз в этот момент в салуне находились Джерри Дикон из компании Моргана и какой-то ковбой из клана Чейни. Они потягивали виски и отчаянно о чем-то спорили. Именно в ту секунду, когда вошел Виллоу, спорщики, не достигнув компромисса, схватились за револьверы. Джерри Дикон оказался проворнее своего оппонента и выстрелил первым. Ковбой выронил оружие, вскочил со стула и растерянно уставился на свою кровоточащую руку.