Сестра Марселина давно усвоила незыблемое правило: все, что она слышала и видела в стенах Кастель Гандольфо, должно сгинуть вместе с ней. Монахиня знала, что не только курия и Ватикан, но и весь мир задавались вопросом: что будет дальше? Папой избирались пожизненно, однако теоретически понтифик мог добровольно сложить с себя полномочия и уйти в отставку. Такое за две тысячи лет церковной истории происходило весьма редко, в подавляющем большинстве случаев не по своей воле – пап или антипап принуждали к этому (как Иоанна XXIII или Григория XII), иногда те сами делали это многократно (Бенедикт IX аж трижды слагал полномочия, дабы открыть дорогу к престолу своим родственникам и всем тем, кто хорошо платил) и добровольно – только единожды (Целестин V), и ничто не предвещало, что может снова повториться.
Адриана нельзя было сместить или отстранить от должности, невозможно объявить папе импичмент или отправить понтифика на пенсию в связи со стойкой невозможностью выполнения обязанностей по состоянию здоровья. Апостолическая церковь переживала сложные времена – номинально у нее имелся верховный руководитель, но в действительности он находился без сознания и не мог ничего решать. Но «граду и миру» требовался поводырь!
Средства массовой информации без всякого почтения к святому отцу непринужденно обсуждали, можно ли применить к папе эвтаназию – отключив его от медицинских приборов, спровоцировать смерть и тем самым избавить церковь от балласта в лице обездвиженного и лишенного сознания понтифика. Статс-секретарь Ватикана Майкл Дюклер, которому однажды был задан подобный вопрос, с гневом отмел еретическое предположение, подчеркнув, что официальная позиция католической церкви отлично известна: жизнь даруется человеку Богом, и никто не вправе досрочно положить ей конец.