— Великолепно, лорд Малквист! — Искренний друг-знаменитости-Мун.

— Так записывайте, милый мальчик, записывайте.

— Великолепно, лорд Малквист. — Босуэлловский

А девятый граф (энтомологически) смятенно взирал на сражение, разворачивающееся на Ватерлоо-плейс; это напомнило ему…

— Быть может, вы не знаете, милый мальчик, во что был обут герцог Веллингтон в битве при Ватерлоо?…

— В сапоги, милорд?

— Несомненно, но в какие?

— В какие сапоги был обут Веллингтон? — тупо спросил Мун.

— Именно.

— В веллингтоны? — поинтересовался он, чувствуя, что все испортил.

Но девятый граф торжествовал.

— Нет! — отрезал он. — В малквисты! — и хлопнул тростью по своей затянутой в гладкую кожу икре. — Запишите это, Мун. Четвертый граф носил кожаные сапоги до колен, и они в свое время вызвали немалый интерес. Веллингтону за всю его жизнь в голову не пришло ни одной дельной мысли, касательно сапог или чего-либо еще. Он стал притчей во языцех, присвоив плоды моего семейного гения.

На мгновение он горько задумался. Мун записал: «Сапоги семейного гения», а девятый граф как-то невпопад заметил:

— Человек, поприветствовавший некоего мистера Джонса словами: «Полагаю, вы герцог Веллингтон», получил ответ: «Да. Не одолжите ли десять фунтов до конца месяца?»

Впереди, на дальнем углу Пэлл-Мэлл и Мальборо-роуд, собралась толпа. Пока Мун смотрел, она разрасталась. Он попытался очистить свой разум, но, когда закрыл глаза, толпа умножилась и стала громоздиться по стенам, пока не заполонила город до краев, — масса, притиснутая к стенам, слепые пленники, утрамбованные в заточении города.