Ну а что же Саймон Темплер? Он тоже занимался Треугольником? Нисколько. Он полностью игнорировал существование этого общества. Но, читая газеты, он безусловно знал, что ситуация в Лас-Вегасе доставляла некоторые заботы правительству: чуть ли не в каждом номере появлялась статья, содержащая материалы против этого игорного заведения.

Кое-кто оценивал сложившиеся обстоятельства философски:

– Что из того, если игры будут запрещены в Неваде, они незамедлительно появятся в других штатах. Пусть же большой восточный штат продолжает играть роль щита и источника удовольствий.

Другие же категорически требовали уничтожения этого нечестивого рая.

– Позор! – восклицали репортеры, обчищенные рулеткой или баккара, фальшиво объективным тоном. – Все великолепные отели в Лас-Вегасе не что иное, как казино, и они существуют на средства одураченных игроков.

Читая подобное или слыша, как журналист поносит Треугольник – «этот синдикат мошенников и фальшивых банкиров», Саймон только улыбался, смакуя свой утренний кофе и любуясь великолепной панорамой Сан-Франциско. Мелочная суета сует! Достаточно крохотной ошибки инженера-атомщика, чтобы обратить в пепел Лас-Вегас и его игроков со всеми хитроумными игральными автоматами.

Треугольнику же было наплевать на атомные взрывы, которые иногда потряхивали Фламинго или Пустынную Таверну и освещали город призрачным бледным светом. Треугольник беспокоила угроза более реальная.

– Конгресс собирается послать следственную комиссию, – бормотал Берн Кори, теребя узел галстука.

– Не стоит все-таки душить себя, – ухмыльнулся Крис Джейсон. Развалившись в кресле, он положил ноги на письменный стол. Его безвкусная ядовито-зеленая рубашка, украшенная черными пальмами, золотой луной и ручейком, раздражала Хала Госса, но глаза его с болезненным упорством возвращались к ней, исследуя подробности этого навязчивого пейзажа.