Двое студентов, Том Эмерсон и Спенсер Шеффер, обслуживают станцию подсчета № 2 ДРОА. Кажется, и они страшно рады видеть нас — они еще так не искушены судьбой! Некоторое время назад шаловливая река целиком разрушила их запруду, и пришлось им строить новую. Да и сама кабина подсчета, где они обосновались, вот-вот рухнет от старости, и они строят новую…

А кроме того — у них твердые принципы! И студенты укрепятся в них еще более, если здесь будет проходить больше лососей. Их ручей вследствие переловов, о которых я уже наслышан, являет собой картину ужасающей биологической бедности.

Студенты ссужают нас бензином (без которого мы бы задрейфовали), и мы оставляем их в окружении величественного пейзажа. Возвращение в лагерь в 14.30.

Во время нашего путешествия Ив Омер развлекался тем, что снимал любовные игры двух здоровенных крабов… Мы вместе завтракаем и, следуя блистательному совету (как будто это его обязанность — давать советы!) Бебера Фалько, идем „делать портрет“ камбал в устье Лососевого ручья.

Погода прекрасная. Снежные горы просто просятся на лакированную почтовую открытку! В зарослях водяных трав утка-мама прогуливает четырех утят — маленькие пуховые комочки, они и летать еще не умеют, но бойко бьют лапками по воде, как только мы высовываем нос.

В 19.30 в лагере — попытка связаться по радио с „Калипсо“. Мы судно слышим, а оно нас не принимает: явно намеренно.

Станция подсчета и запруды для лососей на реке Акалура.

Ну, что же, раз так, побалуемся немного, я прохожу что называется до упора весь диапазон, в котором Бебер и Бернар якобы „вышли на связь“. Они говорят в свой „микрофон“ с перерывами, которые должны изображать „отказ“ — якобы нам в назидание.

После обеда Бернар и я идем на противоположную сторону залива, чтобы упросить рыбака Дейва не вытаскивать сети с лососями раньше завтрашнего утра — нам бы хотелось снять этот сюжет. Кончается тем, что он соглашается, но с кислой миной, опасаясь, как бы тюлени, крабы или прилив не лишили его плодов его „труда“ (хм…).