Двое служащих станции подсчета № 1 просыпаются от шума мотора и выходят встречать нас совсем сонные. 8 утра. Пока они еще не пришли толком в себя, мы выгружаем наше оборудование — и понеслось!

Большая часть утреннего времени должна быть посвящена съемкам операций подсчета и мечения лососей: поимка их у запруды, препровождение в тесную клетушку, громко именуемую „залом ожидания“, легкая анестезия, измерение размеров тела и взвешивание, определение пола рыбы (по округлости брюха, форме ануса и головы), определение возраста (по чешуе), маркировка (прикрепление к спинному плавнику метки с указанием дня, месяца и года) и наконец освобождение рыбы подле берега, где течение слабое и где лосось может прийти в себя после всех этих неприятных процедур…

Загвоздка лишь в том, что у запруды ни один лосось не ждет с нетерпением, когда же ему дадут возможность угодить в сети к человеку. Вся киногруппа готова, на местах, а кинозвезды все нет… Но мы привычны к такому. Посему первым делом мы „затыкаем дыру“ плотным завтраком, а потом посещением брошенного рыбозавода. Настил из шатких досок приводит нас прямо к зданиям, пустующим с 1932 года из-за полного отсутствия лососей… Сейчас это просто развалины, обвалившиеся бараки, самым причудливым образом наклонившиеся над водой. Сорная трава проросла повсюду. Здесь и там — старинные котлы и облупившиеся сушильни, свидетельствующие о роде деятельности завода, а заржавевшие якоря — о том, что жизнь в порту когда-то била ключом.

Любопытно, что развалины все же обитаемы. Здесь живет старый проводник охотников на медведей, и у него есть радио. Мы знакомимся, и он рассказывает нам анекдоты былых времен. Мы узнаем, например, что для копчения лосося нужно 19 дней и ночей (по классическим правилам). Однако когда Бебер спрашивает его, куда надо целиться, чтобы убить медведя наверняка, он начинает качать головой и бормотать, что лучше бы мы вообще никогда не стреляли…