Мы продолжаем идти, окутанные плотным облаком мошек: злодейские насекомые наверстывают вчерашний плохой день, который заставил их „отсиживаться“. Пытаемся спастись от них кремом — безуспешно.

По летающим над рекой чайкам мы определяем, что здесь медведь ловит рыбу. Ускоряем ход. Каждый раз, когда мы переходим через реку, со всех сторон из воды выскакивают десятки лососей. Окраска рыб ослепительно красного цвета, рыло изогнуто крючком, зубы белы и удлинены, что придает их зеленой голове устрашающий вид. Когда мы приходим к тому месту, над которым кружились чайки, никакого медведя нет и в помине. Мы карабкаемся по склону берега, чтобы лучше осмотреться в речной долине. Здесь, в сырой зелени травы, мы замечаем сначала голову, а затем и все бурое тело медведицы с тремя малышами. Она принюхивается к ветру и спускается в долину реки, а мелкота следует за ней, наступая ей на пятки; я нахожу, что ее медвежата на редкость послушны. Мы остаемся на месте, так как направление ветра не совсем удачное для нас. Внизу мамаша-медведица беззаботно идет прямо к реке. Малыши прыгают вокруг нее и резвятся, топая по воде и обрызгивая друг дружку. Но медведица увлекает свой выводок на противоположную от нас сторону реки, метрах этак в шестидесяти-семидесяти по прямой. И мы, затаив дыхание, присутствуем при трогательной семейной сцене: встав на задние лапы, малыши схватились бороться: обняв друг друга, они дружно валятся в траву; самый темный из тройки нарушил какой-то материнский запрет, так как медведица наградила его крепкой оплеухой…

Мать с медвежатами исчезла. Мы ждем добрый час, когда же они вернутся. Затем спускаемся к реке, где еще часа два наблюдаем за медведями. Мы замечаем четырех, занятых рыбной ловлей, но очень далеко, примерно в километре от нас. Затем еще троих. В лагерь возвращаемся в 18 часов».