— А главное, для тебя! Да, возможно, что и есть, — ведь последнее письмо от Оле пришло месяц тому назад.
— Да, целый месяц!.. И такой долгий месяц!
— Не горюй, Гульда! Ничего удивительного в такой задержке нет. И даже если почтальон из Мела не принесет письма, разве не может оно прийти через Берген
— Да, конечно, матушка, — ответила Гульда, — но не бранитесь за то, что у меня тяжело на сердце, — ведь от нас до рыбных промыслов Ньюфаундленда
— Да и застанет ли он нас здесь по возвращении! — пробормотала фру Хансен, правда, так тихо, что дочь не услышала ее.
Гульда встала, чтобы прикрыть поплотнее дверь гостиницы, выходящую на дорогу Вестфьорддааля. Но она и не подумала запереть ее на ключ. В такой гостеприимной стране как Норвегия, подобные предосторожности излишни. Любой путник может войти днем и ночью в сельский дом без стука, не заставляя хозяев отпирать ему.
Сюда не наведываются ни воры, ни бродяги, — во всей округе, вплоть до самых отдаленных хуторов, о таких даже и не слыхивали. Никогда еще покой обитателей этого края не смущали ни кражи, ни разбой.
Мать с дочерью занимали две комнаты на втором этаже, окнами на дорогу, — светлые и чистенькие, обставленные, правда, небогато, но так заботливо и уютно, как бывает лишь у самой хорошей хозяйки. Над ними, в мансарде,
Итак, Гульда и ее мать жили во втором этаже. Именно туда они и уходили пораньше с вечера, когда оставались одни. Фру Хансен уже поднялась на несколько ступенек, освещая себе путь свечою в разноцветном стеклянном подсвечнике, как вдруг ей пришлось остановиться.
В дверь постучали. С улицы донесся голос:
— Эй, фру Хансен! Фру Хансен!
— Кто это может быть так поздно? — удивилась она.
— Уж не стряслось ли что худое с Жоэлем? — вскричала Гульда.
И она живо подбежала к двери.
За нею на пороге стоял мальчик-подросток — из тех, что занимаются ремеслом skydskarl, то есть ездят сзади, на запятках наемных карет или повозок, а потом приводят лошадь обратно на почтовую станцию. Но этот паренек прибыл пешком и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу.