— Фру Хансен, я полагаю?

При этом он даже не подумал хотя бы коснуться шляпы, которую так и не снял, входя в дом.

— Да, сударь, — ответила та.

При одном только взгляде на этого человека она, как и ее дочь, испытала смутную тревогу, которую он не мог не заметить.

— Значит, это вы и есть фру Хансен из Дааля?

— Именно так, сударь. Вы имеете сообщить мне что-нибудь важное?

— Ни в коей мере! Я просто желал познакомиться. Я ведь ваш гость, не так ли? А теперь проследите-ка, чтобы мне как можно скорее подали ужинать.

— Ужин ваш готов, — вмешалась Гульда. — И если вам угодно пройти в столовую…

— Мне угодно!

С этими словами новый постоялец направился к двери, которую девушка указала ему. Миг спустя он уже сидел у окна перед опрятно накрытым столиком.

Ужин оказался и впрямь хорош. Ни один турист, даже из самых привередливых, не нашел бы, к чему придраться. Однако этот брюзга выказал — и высказал — все признаки неудовольствия, главным образом первое, ибо особой разговорчивостью он не отличался. Непонятно было, чем оно вызвано — больным ли желудком или скверным характером. Но отменный суп с вишнями и смородиной не пришелся ему по вкусу. Он едва притронулся к лососине и маринованной селедке. Копченый окорок и аппетитнейший жареный цыпленок с овощным гарниром также не удостоились его похвалы. Даже бутылка «Сен-Жюльена» и полбутылки шампанского не рассеяли его раздражения, хотя поступили сюда из лучших винных погребов Франции.

Так что по окончании ужина путешественник даже не соизволил сказать хозяйке традиционное tack for mad.

Покончив с едой, грубиян закурил трубку, вышел из дома и отправился прогуляться по берегу Маана.

Подойдя к реке, он обернулся и впился взглядом в гостиницу. Казалось, он изучает ее во всех ракурсах,

И каждое подобное действие сопровождалось у него покачиванием головы, недовольными гримасами и презрительным хмыканьем.