Он объяснит другу, что лакеем может быть только тот, кто сам себя таковым считает, а истинная свобода и достоинство обитают не в этих домах, но на просторных степных дорогах и в ночлегах под открытым небом. Он расскажет ему о звездах на Украине и звездах в Забайкалье — обо всем этом успел он подумать, как вдруг в коридоре раздались шаги и в комнату вошла Маша.

Она уже переоделась и была теперь в сиреневом халате с широкими рукавами и капюшоном.

— Ты хочешь уйти? — спросила она у обомлевшего Тезкина.

— Чем тебе помочь? Ты просила… — только и выдавил он.

— Ничем. Это был предлог, чтобы оставить тебя, — улыбнулась она. Санечка промолчал, мысленно представив на своем месте Леву, — этот бы не растерялся.

— Тебе совсем не понравились мои друзья?

— Нет.

— Что ж, ты прав. Они действительно скучные люди. Но других у меня нет.

— У меня тоже нет друзей, — признался Тезкин.

— А Лева?

— Вряд ли он теперь захочет со мною встречаться. Он обидчив.

— Догони его.

— Нет, — покачал головой Саня, — пусть уж все идет, как идет. Маша усмехнулась, подошла к нему и вдруг легко и естественно распахнула халатик, выскользнув из него как из ненужной оболочки. Тезкин не успел чего-либо осознать — нечто более властное, чем все его благие размышления о звездном небе над головою и нравственных законах в душе, швырнуло его к ней, и они провалились в забытье. А когда вывалились обратно и сидели голые на кухне, где еще несколько часов назад любовник предавался меланхоличному созерцанию заката, то обоим казалось совершенно нелепым расставаться.