«Три дня назад?»

«Да… И ноги у него разложились. Обе ноги разложились, начиная с ляжек.»

Хандзабуро снова изумился. Судя по их разговору, во-первых, он умер, во-вторых, со времени его смерти прошло три дня. В-третьих, его ноги разложились. Такой ерунды не может быть! В самом деле, вот его ноги… Но едва он взглянул на ноги, как невольно вскрикнул. И неудивительно: обе его ноги в безупречно отглаженных белых брюках и белых ботинках колыхались от ветра, дувшего из окна. Увидев это, он не поверил своим глазам. Потрогал – действительно, трогать его ноги от бедер и ниже было все равно что хватать руками воздух. Хандзабуро так и сел. В ту же секунду его ноги, вернее, брюки вяло опустились на пол, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

«Ничего, ничего, что-нибудь придумаем!» – сказал пожилой китаец и прежним раздраженным тоном обратился к молодому служащему:

«Это ты виноват? Слышишь? Ты виноват! Надо немедленно подать рапорт. Вот что: где сейчас Генри Бэллет?»

«Я только что выяснил. Он срочно выехал в Ханькоу.»

«В таком случае пошли телеграмму в Ханькоу и добудь ноги Генри Бэллета.»

«Нет, это невозможно. Пока из Ханькоу прибудут ноги, у господина Осино разложится все тело.»

«Вот беда! Вот уж подлинно беда!» Пожилой китаец вздохнул. Даже усы его как будто свесились еще ниже.

«Это ты виноват! Нужно немедленно подать рапорт. К сожалению, из пассажиров вряд ли кто остался»

«Только час, как отбыли. Вот лошадь одна есть, но…»

«Откуда она?»

«С конного рынка за воротами Дэшень-мынь. Только что околела.»

«Ну так приставим ему лошадиные ноги. Все лучше, чем не иметь никаких. Принеси-ка ноги сюда.»

Двадцатилетний китаец встал из-за стола и плавно удалился. Хандзабуро изумился в третий раз. Судя по этому разговору, похоже, что ему собираются приставить лошадиные ноги. Оказаться человеком с лошадиными ногами – какой ужас! Все еще сидя на полу, он умоляюще обратился к пожилому китайцу: