- Пошли есть, слон, - встала она.

- Все о'кэй, зайка? - потянулся он. - Я же говорил - грязь попала. Хотя, откуда в Швейцарии грязь? Тут с тротуара есть можно!

Оля приняла душ, сделала макияж.

"Проблеваться иногда полезно. Морщины разглаживаются".

Внизу в прохладном зале их ждал вечный шведский стол с изобилием фруктов и даров моря. Оля взяла сок, тост, яйцо и киви. Алеша, как всегда, перегрузил свою тарелку салатами, обильно полив дрессингом.

Сели за любимый столик на террасе с папоротником и каллами.

- Сегодня жара спадет, поедем в Шильонский замок, - решил Алеша. Сколько можно откладывать, зайка?

- Согласна. - Оля жадно выпила стакан сока, шлепнула ложечкой по яйцу, очистила, проткнула, с удовольствием глядя на выступивший желток, посолила, поднесла ложечку с трепещущим желто-белым ко рту и оцепенела: яйцо дышало смертью. Звенящая пустота снова запела в Олиной голове. Она отвела безумные глаза от яйца. Лежащее рядом киви наплывало тяжким замшелым булыжником, поджаренный тост наползал могильной плитой. Оля выпустила ложечку, вцепилась руками в свое лицо.

- Нет...

- Что, опять, зайка? - перестал бодро жевать Алеша.

- Нет, нет, нет...

Оля встала, пошла к лифту. Алеша бросился за ней.

- Может, я беременна? - Лежа на кровати в номере, она гладила свой живот. - Но у меня так никогда не было.

- Ты резко встала, зайка. Лежи. А обед я закажу в номер.

- Не говори мне про обед! - прерывисто задышала она.

- Попей просто соку.

Мини-бара в номере не было, Алеша спустился вниз, вернулся с толстой желтой бутылкой.

Сок потек в стакан. Оля поднесла его ко рту, с трудом сделала глоток. Ей показалась, что она пьет топленое масло. Она поставила тяжеленный стакан на тумбочку.

- Потом.

Но потом она не смогла уже выпить даже сока. Любая мысль о еде вызывала оцепенение и наливала ее тело угрожающей тяжестью, стремительно переходящей в тошноту.