Раз в неделю, в основном по субботам, мы отправлялись в Приречные леса. Наше пребывание там затягивалось на целый день, поэтому мы брали с собой вдоволь еды: жареного цыпленка, дюжину круто сваренных яиц, сладкие пироги с помадкой. С пустыми мешками из-под пшеницы, по одному на каждого, мы отправлялись в путь по церковной дороге, мимо кладбища, по лугу индейской травы в наш лес. Как раз при входе в лес рос китайский дуб в форме вилки, так что казалось, будто это два дерева, два брата-близнеца росли вместе, причем ветви деревьев настолько тесно сплелись друг с другом, что по ним при соответствующей сноровке можно было перебраться с одного дерева на другое. И в одном месте эти ветви представляли собой не что иное, как дерево-дом – просторная крепкая структура, напоминающая небольшой плот в море зеленой листвы. По-видимому, это сооружение не в малой степени было искусственного происхождения, поскольку на нем еще сохранились кое-где несколько небольших досок, прибитых к толстым ветвям, а те ребята, что приложили руку к созданию этого чуда, если все еще были живы, теперь скорей всего пребывали в весьма почтенном возрасте: где-то пятнадцать или двадцать лет прошло с тех пор, когда Долли впервые наткнулась на это дерево, а затем прошло не менее четверти века, прежде чем она представила меня этому дому-дереву. Перемещаться по нему было так же легко, как по ступеням, – под рукой всегда были сучья и ветви служили надежными поручнями и опорами. Даже Кэтрин с ее габаритами ниже пояса и ревматизмом не испытывала никаких затруднений при лазании по дереву. Но все равно она не любила дерево так, как любила его Долли, приговаривая, что и доски подгнили, да и гвозди проржавели настолько, что вот-вот переломятся пополам. Долли и меня научила любить это дерево, научила понимать его, чувствовать его.

Обычно мы складывали наш провиант на дереве и, разделившись, уходили вглубь леса, каждый со своим мешком для сбора лекарственных трав, листьев, каких-то странных кореньев. Ни я, ни Кэтрин не знали конкретный состав снадобий, ибо Долли держала рецептуру их изготовления в тайне, более того, Долли не разрешала нам даже глядеть на содержимое ее мешка, за этим она всегда строго следила, словно это и не травы были вовсе в мешке, а заколдованный принц.