На чердаке, где находилось что-то вроде хранилища старых манекенов из магазинов Верины, некоторые доски перекрытия были неплотно подогнаны друг к другу, и сквозь щели между ними я мог разглядывать сверху внутреннее убранство почти каждой комнаты. Комната Долли, в отличие от других помещений и комнат дома, набитых массивной, внушительных размеров мрачноватой мебелью, содержала лишь кровать, трюмо и кресло. Достаточно скромно, можно было подумать, что здесь живет прислуга, но одно лишь бросалось в глаза – все вокруг в комнате было раскрашено в кричаще розовый цвет, даже полы. Всякий раз, когда я шпионил за Долли, она обычно занималась одним из двух своих излюбленных занятий: либо она, стоя у зеркала трюмо, садовыми ножницами подстригала свои и без того короткие, рыжеватые, с проседью волосы, или же была занята тем, что выводила что-то карандашом на листах грубой бумаги фирмы Кресс, при этом имела обыкновение смачивать языком кончик карандаша, иногда выговаривая вслух некоторые предложения из того, что она писала. Как, например: «Не ешьте сласти типа конфет, а соль убьет вас наверняка».

Теперь я могу сказать вам, что она писала письма. Но сначала ее корреспонденция была для меня загадкой. Вдобавок ее единственной подругой была Кэтрин Крик, и больше никого Долли не хотела видеть и покидала дом лишь раз в неделю, когда они с Кэтрин ходили в Приречные леса, где собирали компоненты для какого-то снадобья от водянки, которое затем варилось и разливалось по бутылкам под руководством Долли. Позже я обнаружил, что у Долли есть клиентура по всему штату и именно своим клиентам она и писала нечто вроде инструкций по применению этого лекарства.