– Ну да… Все знают, что Долли Тальбо тронулась, так и ты такой же…

Вообще-то эта девчонка мне нравилась, но тем не менее я слегка отпихнул ее, на что она сказала, что ее брат еще разберется со мной, что он и сделал – как раз в уголке моего рта у меня теперь красуется шрам, оставленный ее братцем – он ударил меня бутылкой от кока-колы.

Я знал тогда, что говорили люди о нас: мол, Долли – это крест судьбы для Верины, мол, что-то неладное творится в доме. Может быть, может быть… Все равно это были сладкие годы…

Зимними деньками, как только я прибегал из школы, Кэтрин обычно открывала банку с вареньем, а Долли тут же ставила огромный кофейник на огонь и целый противень домашнего печенья в духовку, и, когда открывалась дверка печи, оттуда исходил горячий, не перебиваемый ничем аромат ванили. Так все и было благодаря Долли, которая предпочитала все сладкое и сдобное, как, например, кексы, булочки с изюмом, что-нибудь вроде печенья или пряников, да с помадкой, и при этом она терпеть не могла овощи, а из мяса признавала только куриные мозги – кусочек размером с горошину, который успевал растаять во рту, прежде чем почувствуешь вкус такого блюда.

На кухне благодаря печи и камину всегда было тепло. Зима приходила и покрывала своим голубым дыханием наши окна, и если бы сейчас какой-нибудь волшебник предложил мне подарок, я бы, не мешкая, выбрал бутылочку, в которой бы хранились звуки и голоса нашей кухни – наш смех, наши разговоры, приглушенный треск горящих дров в печи, а еще бутылочку с запахами – пряными и густыми запахами сдобы, доходящей в печи до готовности.

Тогда наша кухня была чем-то вроде гостиной: тканый коврик на полу, кресла-качалки, картины с изображением котят на стенах (от Долли), герань, что цвела круглый год, плавно скользящие сквозь арки волшебного подводного замка золотые рыбки в вазе-аквариуме на столе, покрытом клеенкой (рыбки – собственность Кэтрин). Иногда мы играли во всевозможные игры, головоломки, и Кэтрин обычно жульничала, чтобы победить.