— Нет, мама у тетки Веры на даче, — ответила Аня. — Ты разве не заметила, что ее дома нет? Но на всякий случай, если она сегодня вернется, я оставила ей записку, что поехала ночевать к тебе.

— Вряд ли вернется, — усомнилась Мариша. — Время уже позднее.

— Ну и что, на последнюю электричку вполне может успеть, — не согласилась с ней Аня.

Спорить Мариша не стала. В конце концов Аня свою маму должна знать лучше. Если считает, что та вполне может вернуться от сестры среди ночи, значит, так и есть.

Подруги немного покатались по ночному городу и к кладбищу приехали, когда Анины часы показывали двадцать минут двенадцатого.

— Время точное, — заверила Аня подругу. — Я три раза по телефону сверяла.

— Почему три? — удивилась Мариша.

— Чтобы узнать, точно ли идут сами часы, — пояснила Аня. — Не могу же я рисковать и ошибиться, зарыв яйцо не точно в полночь, а, скажем, без четверти двенадцать. Или, наоборот, уже после полуночи.

Выйдя из машины, подруги, крадучись, пересекли площадь и оказались перед воротами кладбища. Тут возникло первое затруднение. Ворота были закрыты.

— Какие же мы с тобой дуры! — простонала Мариша. — Нужно было смекнуть, что на ночь кладбище закроют.

— И что делать? — жалобно спросила Аня.

— Надо было приехать пораньше и спрятаться на кладбище, до того как сторож закрыл ворота, — сказала Мариша.

— И ты предлагаешь ждать еще неделю? — спросила Аня. — До следующей субботы? Это невозможно!

— Почему?

— Заговор потеряет силу, — ответила Аня. — И придется все начинать сначала. Покупать новое яйцо, идти к Погрому, ну и так далее.

— Нет, — решила Мариша. — Это не годится. Это будет означать, что наш заговор не удался. А заговор, если он не удался, приводит к обратному результату.

Вплоть до отвращения. Тебе ведь не хочется, чтобы твой Вальтер при мысли о тебе начинал плеваться?