— Чего, я же слушаю…

— Вывод из моей речи. Кратко, четко, точно. Ну?

— А хрен его знает. Ну, на дембель тебе скоро, да?

— Да, и на дембель. Но только что я безуспешно попытался в мягкой и доступной для вас всех форме предупредить, что собираюсь принимать душ, и если банного пара будет мало — берегитесь! А именно ты, Сергей Князьков, ленивый карбонарий, рязанский чурка, бойся переполнить чашу моего долготерпения, урою. Понял, скважина?

— А я-то чего? Вон, Степа пусть пар дает, мой котел другой.

— Котел Степин, формально ты прав. А ответишь ты, и я не шучу. И Степа ответит, и ему воздастся в случае нерадения. Оба отвечаете предо мною за качество помывки этого святого человека! Сиречь — меня.

— А я что? А я готов. Сейчас сделаем пар. Лук, все будет нормально, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь. Итак, к котлам, храбрецы, я ухожу мыться. И не дай бог…

Душ в кочегарке — самопальное солдатское изобретение: от огромного котла, специально раскочегаренного, по тонкой трубке-отводку пар поступает в другую трубку, водопроводную, потолще, где он смешивается с холодной водой и превращается в чуть теплую, либо горячую, в зависимости от кочегарских усилий. Говорят, Клеопатра однажды решила побить рекорд расточительности: растворила жемчужину в уксусе и, оттопырив мизинчик, выпила пойло, пусть и невкусное, но сумасшедшей стоимости… Лук прикидывал как-то примерную цену одной такой солдатской помывки — можно было бы потягаться… Но подобных жемчужин в уксусе, и гораздо более крупных, в кочегарском деле — целые россыпи: все трубы на территории части — сплошная дыра…