Старший лейтенант, фамилия неразборчиво, явился сюда из внеполковых далей, чтобы проверить соблюдение секретности в деле сжигания бумаг, но Луку кажется, что ведет он себя странновато. Что-то не так в нем, в старлее. Лук поймал взгляд капитана Богатова и угадал невысказанное пожелание:

— Товарищ капитан! Разрешите отправить отделение на ужин?

— Разрешаю. Не отделение, а банда махновцев. Губа по всем плачет. Построить, проверить внешний вид и отправить! Но сам останься, после поешь.

— Так точно!..

Младшие кочегары и сосланный "нарядчик" поспешно выстраиваются в колонну по одному и гуськом, гуськом к спасительным дверям на выход — все-таки Лук хороший дед, что надо дед!

Старший лейтенант ходит, смотрит, заглядывает, задает обычные вопросы… И Луку неуютно, Луку тревожно. Капитан и прапорщик ходят молча, им неинтересно и, пожалуй, в досаду.

— А это что?

— Шкафчики для одежды, товарищ старший лейтенант.

— Ну-ка открой. Все открой.

Лук открывает. Ему приходит вдруг озарение, он знает что будет дальше, он знает…

И точно! Ужас в душе его смешивается с ликованием, Лука штормит, но внешне он подтянут, ясен и туп: старлея не интересуют шмотки и свертки, тот направляется прямиком к третьему шкафчику и берет в руки толстенную книгу, потрепанную, всю в пятнах: "Основы диалектического материализма". И раскрывает ее и начинает тщательно листать.

"Листай, листай, ищи, ищи". Точно такую же Лук сжег вчера, но не простую а с вырезанной сердцевиной, в которой Купец, дембель-кочегар из Вайялово, автомобильной полковой базы, хранил здоровенный пакет с анашой. В эту же, целую, еще сегодня утром Лук наобум насовал бумажные клочки, будто бы закладки. Лук — противник анаши, но чужие глупости до поры терпел, пока терпелось.

Лук справедливо назвал идиотский и опасный тайник — подставой со стороны Купца и беспощадно сжег анашу вместе с книгой. Ох, вовремя. Кто-то заложил.