найдутся помощники из числа товарищей офицеров… Лук угадал: по казарменному динамику эстрада во все горло славила юный октябрь и молодого Ленина, но самые упорные из солдат все равно пытались реализовать свое право на предвыборный сон, дарованное им советской демократией, поэтому офицеры узла ходили вдоль коек и ласково сдергивали одеяла: "Вставай, вставай, Кесель, ну что ты, в самом деле… Чтобы, мать и перемать, в шинель — и голосовать, потом зубы почистишь"… "Некрасов, я не понимаю: ты дед, или Мамулин дед? Помоги молодому воину придти в себя и вместе с тобой быстро-быстро проголосовать…"

Лук, видя такое большое количество офицеров узла в казарме, тотчас ретировался от греха подальше — слоняться без дела он и в клубе может.

— Шура, подожди меня.

— Тороплюсь, Витя, давай в клуб, там, в туалете перекурим…

В десять минут девятого стены спортивного зала в клубе полка, где стояли урны и кабинки для голосования, потряс раздраженный рык подполковника Носко, командира части:

— Андриященко!

— Я, товарищ п`полковник!

— Пачему, я спрашиваю, такой низкий процент проголосовавших? Малчать! Мне ваши оправдания слушать некогда! Почему, я спрашиваю? Что?… Значит, надо обойти всех вольнонаемных по адресам и за руку привести. А среди личного состава?.. Угу. Все равно не дорабатываете, товарищ майор. Озаботьтесь, чтобы к десяти все — караульные, вольные, повара, музыканты, больные, ходячие — все чтобы проголосовали. Ровно в десять. Вам ясно?

— Так точно.

— Магро где?

— Товарищ подполковник Магро (начальник политотдела полка) в штабе части, докладывает промежуточный, на восемь ноль-ноль, процент проголосовавших. Лучше, чем в прошлый раз.

— И должно быть лучше. Так, что у нас еще тут, рассказывайте, показывайте…

К восьми часам утра схлынул почти весь поток воинов срочной службы и большинства офицеров, к девяти проголосовали реденькие струйки вольнонаемных, больных, подмененных от наряда. Ожидалось, что привезут с десяток ветеранов, приписанных к этому участку… И все… И Лук еще не голосовал, потому что к этому моменту идея "подколоченного" отпуска созрела в его голове в полном виде.