— Малчать, товарищ солдат, не разрешаю! Магро, позвони-ка в штаб части, пусть принесут логарифмическую линейку… — На этих словах члены комиссии, солдаты срочной службы, юный лейтенант Романовсков, и прапорщики, Дерман и Карпатый, послушные командирскому взгляду и жесту, дружной толпой повалили к выходу, перекуривать.

— Боже мой! Бож-же ты мой… — сигарета прыгала в губах товарища прапорщика Карпатого, уворачивалась от трясущейся зажигалки. — Даже я, и то… Логарифмическую линейку им! Рассказать — не поверят.

Лук без труда подстрелил у деморализованного "куска" сигаретку и у него же прикурил.

— Я лично очень даже верю. Кроме того, товарищ гвардии прапорщик, налицо явное умение пользоваться логарифмической линейкой, а это уже плоды высшего образования. Думать же — прерогатива сугубо гражданских лиц, отнюдь не наша с вами…

— Да ну… Лук, ты как всегда в своем репертуаре. Нет, ну скажи козлы!

— Козлы. О… Уже несут, линейку несут. Еще по одной, товарищ прапорщик? Мы успеем, не сомневайтесь.

Посчитали. Две десятых процента — численность личного состава полка просто физически не позволяла иметь меньший процент допустимого разноголосья мнений, и это понимали все, даже "наверху". Благодушно рокотал в телефонную трубку Носко, доброй улыбкой лучился Магро — все прошло благополучно, и впереди, если не считать торжественную часть с последующей солдатской самодеятельностью, только банкет. Андриященко лично повез в город запротоколированные результаты.

— Так! А это что? — Магро выковырнул из пачки, подлежащей уничтожению, бюллетень с исписанной вкривь и вкось оборотной стороной. "… и радостью отдаю свой голос за тех, кто своим трудом… своей социалистической отчизны… не подведем…". — Полюбуйтесь, товарищ п`полковник.

Бюллетень перекочевал к Носко.

— Да. Ну, что… Узнаю воспитательную работу Андриященко. Молодцы. Это третий батальон, оттуда сознательные хлопцы, они всегда первые в политподготовке. Как считаешь, Игорь Иванович?