- Вольно. Конспектируем все, конспектируем, а порядку нет как нет. Правильно говорят ветераны, не хватает нам товарища Сталина. Что-о???

- Решений двадцатого и двадцать второго съезда партии еще никто не отменял, товарищ гвардии подполковник! - повторил Лук, белый от бешенства. Почти все тормоза слетели с него, нечего терять теперь. Уж если он дедов не убоялся сдуру...

Тут уж всему личному составу стало ясно, что Лук чокнулся. Минута молчания.

Лук побелел, а комбат - как помидор. Воздух вокруг него опасно потрескивает, искрит, и даже замполит боится вякнуть хотя бы звуком...

Молчит двухметровый комбат, смотрит кондором сверху. Он слышал про этого солдатика, который с незаконченным высшим, уже стучал на него замполит, еще прежний, не этот... Сейчас он скажет пару-тройку проверенных фраз и получит Лук "грубяк" и пять суток губы. И будут гноить его разными способами до конца службы и бдительный Федоров, и мстительный командир поруганного отличного узла Ковешников. А первый отдел и на гражданку эстафету передаст... Стоит только языком взмахнуть... Но комбат мудр и жизнью бит. Командующий западной группой войск лично содрал с него одну звезду и в Гатчину сослал... Вот как раз за язык... Не туда сунул... Все нынче только жополизов любят... Знает комбат цену слову и знает непрочность человеческой судьбы. Пройдет время и поймет сопляк - кто из них двоих дурак, сам поймет...

- Так ведь никто и не отменял. Не ленкомната бы, так назвал бы тебя мудилой, товарищ гвардии рядовой Лук. - Комбат тычет в его сторону пальцем и присутствующие, почуяв шутку, оглушительно хохочут. - Петрик...

- Я, товарищ гвардии полковник!

- Умеешь наряды вне очереди давать?

- Так точно, товарищ гвардии полковник!

- Озаботься, чтобы воину было где свою образованность применить...

Лук, согласно высочайшему повелению, полторы недели не вылезал из жестоких кухонных нарядов, но один минус нейтрализовал другой: деды простили ему безумную выходку и вообще...