— Прошу, сэр. Вам сразу станет лучше, когда примите горячую ванну и обсохните перед огнем. Для вашего удобства я принес из оранжереи кувшин с водой. Удобен для споласкивания.

— Прекрасно.

— Пустяки. Не стоит. Теперь, даже если против вас восстанет весь мир, вам не о чем беспокоиться. Вот эта цепь и шкив опустят железную дверь, толстую с ваш кулак.

— А она случайно не запрет меня здесь навсегда?

— Ни в коем случае. Упритесь в нее спиной и она через полчаса поднимется.

— Персиваль, вы должно быть очень много знаете из истории замка.

— О, лишь только то, что сам услышал то там, то здесь. Я вырос вдалеке отсюда, по ту сторону гор. А сейчас только и рассказывают о шокирующих скандалах, приписываемых замку в течение веков. Якобы Клементин Три Железы самолично обезглавил шестьдесят предателей вот в этой самой камере. Плаха там, позади гробовой комнаты. Довольно толстая колода из боярышника. Обхватить ее можно было только обеими руками. Кровищи, наверно, было ужас.

— О, Боже.

— Что случилось?

— Видите ли, Персиваль, мне что-то не по себе. Я имею ввиду, я тут впервые.

— Ну, сегодня вы будете спать, как ребенок. Так, что я хотел вам рассказать? Кровать там.

— Пожалуйста. Не рассказывайте. Может утром. Да и утром я вряд ли захочу это услышать.

— Очень хорошо, сэр.

— Мыло есть?

— Мыло? А, мыло. Теперь еще и мыло. Дайте, подумать. Мыло. Видите ли, сэр, боюсь, что в последнее время им здесь вряд ли много пользовались.

— У вас нет мыла?

— Ну, я бы так не сказал. Дело в том, что между вашей просьбой о мыле и тем фактом, что его у меня под рукой может и не оказаться, возможно пройдет определенный период времени, что причинит неудобство, если только вы, сэр, тут же не убедите себя, что оно вам совсем и не нужно.

— Не понял?

— Извините, сэр. По моему, у главного входа кто-то есть. Внизу во дворе звонит большой колокольчик. Я мигом.