
— Вы останетесь на ленч?
— О, это так любезно с вашей стороны, сэр.
— И обед.
— Безмерно благодарны.
Завершив свои фразы, Эрконвальд слегка наклоняет голову. Он и Джордж кажутся чище, чем Франц. Хотя последний постоянно занят приготовлением какого-то дистиллята из рогов. Слабительное предложили, а возбуждающее нет. Выхожу на двор с неприятной картиной всей этой группы, которая, обсираясь, змеи обвили им ноги, елозит по потолку своими вскоченными членами. Чтобы потом выдолбить в мягкой штукатурке непристойно грубые мотивы.
Обвитые плющом башни Кладбищенского замка массивным силуэтом выделяются на фоне неба. Из четырех труб вьется дым. Два огромных скворца, трепеща крыльями, срываются со стены в даль голубую, разворачиваются, делают бочку и, сверкая крыльями, срываются в пике и в полном безветрии снова делают «горку». Блеянье овцы. Зов ягненка. Из которого Персиваль, если он хороший стрелок, может приготовить отбивную. Или из реки, протекающей прямо у стены замка, может выпрыгнуть форель прямо на стол к завтраку. Ноги так и просятся побежать, размахивая руками вверх по холму. Так и хочется крикнуть. Этой непрошеной банде. Когда же вы, черт побери, уберетесь. Со всеми вашими приведениями, змеями, штативами и луковой вонью.
