— Проездом? Знаете ли, на это можно ответить кратким описанием. Он Указующий Добрый Свет. Его жена — рафинированная женщина. Они уже давно посвятили свою жизнь с присущей им добротой тем, кто находится в заключении. И сейчас их сопровождают трое бывших заключенных. Видите ли, некоторые женщины предпочитают сожительствовать с мужчинами, которые копили страсти в условиях лишения свободы в течении многих лет.

— Так их пять.

— Ах, да, конечно. Но я вижу, уважаемый, что вы удручены. Мне бы этого не хотелось. Скажите только слово и мы уедем. Но прежде я хочу сказать, что Роза шлет вам свой поклон. Она увидела в вас, также как и я, уважаемый, такое благородство и безмерное человеколюбие, которые и мы, ваши самые покорные слуги, с благодарностью разделяем. Удаляюсь в ожидании вашего решения.

Клементин, спотыкаясь, выбирается по трапу наверх из влажной затхлости. Снова поднимается по ступенькам лодочного ангара. Выходит через дверь на солнечный свет и торопливо идет вверх по холму. В библиотеке ищет в словаре букву «м». И между «мамин сынок» и «мамбо» находит слово «мамба». Любая из нескольких тропических ядовитых змей, атакующих с дистанции двенадцати футов, и очень опасная своей молниеносной быстротой и бесстрашием нанесения смертельного укуса.

Клементин тяжело опирается на край стола. Ромбики из слоновой кости вкраплены вокруг покрытого зеленой кожей верха. Прокралась в мир, едва не коснувшись моей крайней плоти, где-то спряталась и теперь тебе придется истерично плясать, увертываясь от беспощадных ядовитых зубов, которые будут разить даже, если ты ей ничего и не сделал. Скажем, даже, если не коснулся и головы. Что вообще вряд ли осуществимо с учетом ее молниеносной скорости. И двенадцать футов извивающейся смерти, ждущей как бы вцепиться в твое тело.

Голоса в большом зале. Клементин проходит туда на цыпочках. Штатив Франца стоит уже в другом углу. Оставив на прежнем месте четыре вывороченные из пола плитки и кучу выкопанной глины.