— Извините.

— Чем могу служит, сэр?

— Я ищу собаку.

— Ага. А вы ее узнаете, если увидите?

— Не уверен. Просто собака.

— Вы можете забивать по теленку в день?

— Простите, не понял.

— Если та собака, которую вы ищете, у нас, то вам придется делать, по крайней мере, именно это, чтобы прокормить ее. Ходить он не может, но жрет дай Боже, у него между последними коренными пройдет ваша ладонь, туфель или рука по самый локоть.

— Это он?

— Точно.

— Привет гав-гав. Приличный песик. Иди ко мне. Сюда, собачка.

— Бесполезно. Он не встанет и не пойдет. Нам вчетвером пришлось стаскивать его с поезда, пока он вовсю слизывал выражения с наших лиц. После этого он как конфетки заглотил вставные челюсти станционного смотрителя, обе полностью, как верхнюю, так и заднюю.

Клементин энергично вдохнул и наклонился, чтобы заглянуть через стойку. Улыбающиеся носильщики чуть расступились, чтобы показать эту огромную серую кудлатую псину, которая, поколачивая длинным хвостом о полку, дружелюбно уставилась на него карими газами,

— Привет, собачка. Гав-гав. Тяв-тяв. Будем звать тебя Элмер. Не против?

Четверо носильщиков, снесли, помахивающего хвостом, Элмера вниз по ступенькам главного входа станции и поместили в кеб. Мимо магазинов, пабов, кинотеатров и далее на выезд через мост. Гав-гав, высунув свой огромный черный нос в окно, принимал к сведению город.

Клементин проследовал в уютное купе за Элмером, в десять рук втащенного на поезд. Огромная псина распласталась сразу на трех метрах. Двое попутчиков, благодушно и на распев называя друг друга ма и па, открыли дверь и заглянули в купе. И тут же отпрянули назад на руки полностью загруженного носильщика.

— Вот те на, папочка, а эта тварь, то живая.

Паровоз, дернувшись и звякнув, дал гудок и с перестуком покатился по рельсам. Мы едем с ним одни. Вот он сидит, свесив огромные лапищи с края сиденья. Такие серые и мягкие. А глаза у гав-гав такие доверчивые. Вскоре он начнет ходить, потом скакать галопом, а затем и рысью. А пока он только ест, чтобы набраться для сил. А мне следует набраться терпения. Ага, ему нравиться лизать мои развязанные шнурки. Ну, мы поладим. Он будет охранять наше уединение. Мне это нравится.