Не сердитесь.

Поддерживать со мной знакомство Вам незачем – дли меня слишком много чести, для Вас слишком много хлопот.

Понять мое поведение стоит. Случай неповседневный. Вся необычность моего поведения в том, что я ничего от Вас не хотел, ничего не просил. Но я слишком быстро, как пружина, развернулся перед Вами. Я Вас люблю. Спешат ли мои часы или отстают, дела не меняет. И то, что Вы думаете по этому поводу, тоже ничего не меняет. Это частное мое дело, и разрешения на любовь я ни у кого не спрашиваю, даже у Вас. Чтобы говорить Вам о любви своей, разрешение, конечно; нужно, по оно есть, испрошено, спешу предъявить его.

С любовью своей я не связывал никаких чаяний и ни на какой успех у Вас в данный момент не рассчитывал.

Вероятно, я значительно опытнее Вас в любви, хотя специально этим не занимаюсь – и без того работы много. С точки зрения моего опыта у меня не может быть сомнения насчет моих шансов. Выигрыш был для меня начисто исключен, поэтому я не стал играть. Быть может, никогда я не относился к женщине так честно, как к Вам. Я скрыл от Вас только одно обстоятельство, одно только единственное движение свое. Поверять его Вам было бы слишком тяжело и совершенно бесцельно.

Было бы хорошо, если бы Вы позволили унести эту тайну с собой. Хотя теперь я словно зерно, перемолотое жерновами в муку, я все же люблю Вас не меньше, чем вчера, а может быть, больше. И все так же ничего не жду и не добиваюсь ничего, даже в мыслях своих.

Хочу только увидеть Вас и получить право не краснеть со стыда, когда при мне будут произносить Ваше имя.

Бланш,

хотите Вы еще раз отчитать меня?

Б.

Бланш, светлая, Вам писать нельзя. Боюсь сказать самое главное, чего теперь говорить не следует.

15/III

Бланш,

читал письмо Ваше.

Больно, до чего больно, Бланш!