— А я один как-то не привык.

— Зачем один? С Ниной пить будешь. За Москву пить будешь. Потом за наш Казахстан, а потом за счастливый путь. — Они с женой переглянулись как-то особенно выразительно, и Юра спросил: — Ты не станешь возражать, если Нина с нами поедет?

Рогов удивленно пожал плечами. Поняв его замешательство, женщина скупо проговорила:

— Юра боится в дороге уснуть. Не спал две ночи.

— Пожалуйста, пожалуйста, — улыбнулся Рогов.

Нина покинула их и минуту спустя внесла в комнату пахнущую бензином куртку:

— Это для тебя. Юра. Ночи у нас холодные. А вот спички и папиросы.

Юра покачал коротко остриженной головой. Стараясь побороть в голосе нежность, пробормотал:

— Скажи ты какая!

— А еще я возьму термос с горячим чаем, — не слушая его, прибавила Нина.

— У нас действительно ночью собачий холод, — словно оправдываясь, проговорил Юра, а Рогову вдруг стало тепло и завидно от того, что он успел увидеть в этой бедноватой комнате, где обитали люди, согретые настоящей любовью. Он перевел глаза на мальчугана, уплетавшего шоколадные конфеты.

— А этого пузана куда?

— Он сейчас заснет, он свое время знает, — поспешно сказала Нина. — Правда, Вовочка?..

Южная ночь плотно укутала землю, когда подошли они к темневшей у калитки «Волге». Крупные яркие звезды висели в небе да еще уличные фонари пробивали темень. Юра предложил Рогову сесть рядом, но тот наотрез отказался, уступил место Нине, сославшись на то, что на заднем сиденье удобнее будет подремать.

— Тогда как знаешь, — просто сказал Юра, и Рогов без труда понял по его голосу, как тому приятно будет ехать рядом с женой.

Зашуршал легкий плащ, когда Нина усаживалась на переднее сиденье. На свои колени она положила шоферскую куртку. «Волга» промчалась по главной улице, еще оживленной в этот вечерний час, и казах, рукой указывая на огни кинотеатра и витрины магазинов, одобрительно промолвил: