— Чудак Андрей, — без улыбки заметил широколицый подполковник, — не раскрывай своего послевоенного происхождения. Полковник Нелидов называет вещи своими именами.

— Пожалуй, так, — согласился Нелидов. — Во время войны на холостом заходе летчики погибали. Было. Даже меня зенитка поцеловала, — прибавил он мягко и прищурил глаз над шрамом. — А назначение холостого захода на войне — присмотреться к цели перед атакой. Вот и мы должны присмотреться.

— Сдаюсь, — примирительно протянул шутник. Плотно прильнувшие друг к другу женские головки, светлая и черная, закрыли иллюминатор.

— Смотрите, смотрите! — закричала звонкоголосая Женя Светлова. — Верблюды идут! Целый караван. У самого аэродрома. Вот это экзотика!

— А вон поле для парашютных прыжков, — отметила ее подруга, — оно начинается сразу за большим аэродромом.

— Где? — недоверчиво протянул горбоносый Игорь Дремов. — Подвинься, Локтев, ничего не вижу. Все своей фигурой боксерской закрыл. Ты что-нибудь видишь, Горелов?

— То же, что и все, — улыбнулся Алексей Горелов. — Зрелище весьма любопытное. Перед такой степью блекнут любые представления о времени и пространстве.

— Почему о времени, философ? — колко уточнил зеленоглазый подполковник. — Ну пространство, я понимаю. А время?

— А ты подумай, — лениво посоветовал Горелов, продолжая пристально смотреть в иллюминатор.

Чернявая Марина весело захлопала в ладоши, и на ее смуглых щеках заплясали ямочки.

— До чего ж, Субботин, у тебя замедленная реакция! — засмеялась она. — Я и то сразу догадалась. Конечно, при взгляде на эту степь ты — хочешь не хочешь — должен о времени и пространстве подумать. Раньше кочевник пересекал ее на своем верблюде за год, а наш «илюша» покрыл расстояние от Москвы до Степновска всего за какие-то несколько часов. Вот — и пала к ногам человечества даль необъятная оттого, что покорилась людям.