Девушка пялит на нас глаза с непритворным изумлением, и я догадываюсь, что европейцы редко посещают эту часть страны.

Наконец мы приезжаем в небольшой городок. Его зажиточные на вид дома располагаются вдоль улиц, которые сбегаются с двух сторон к огромному храму. Последний, если я не ошибаюсь, — около четверти мили длиной. Я получаю некоторое представление о его массивной архитектуре чуть позднее, когда мы подъезжаем к одним из его широких ворот. Мы останавливаемся на одну или две минуты, и я заглядываю внутрь и получаю мимолетное впечатление об этом месте. Никогда прежде я не видел подобного сооружения. Огромный внутренний лабиринт строений окружен широким четырехугольным двором. Мне понятно, что четыре высоких стены двора обжигались и окрашивались в течение сотен лет под воздействием свирепого тропического солнца. В каждой стене есть одни ворота, и над ними поднимается причудливая надстройка в виде гигантской пагоды. Позднее она показалась удивительно похожей на витиеватую, украшенную скульптурными работами пирамиду. Нижняя часть построена из камня, но верхняя представляется кирпичной кладкой, покрытой густой штукатуркой. Пагода разделена на множество этажей, но вся поверхность обильно украшена разнообразными резными фигурами и узорами. Вдобавок к четырем башням ворот я насчитываю еще не менее пяти внутри храма. Как удивительно их очертания напоминают одну из египетских пирамид!

Напоследок я замечаю длинную крытую аркаду из сомкнутых рядов многочисленных каменных колонн огромного центрального двора, слабо освещенные усыпальницы, темные коридоры и множество небольших строений. И намечаю себе вскоре исследовать это интересное место.

Буйволы трогаются, и мы снова выезжаем на равнину. Места, которые мы проезжаем, очень живописны. Дорога покрыта красной пылью; по обе ее стороны растут низкие кустарники и редкие группы высоких деревьев. Много птиц скрывается в их ветвях, я слышу шелест их крыльев, а заодно и последние нотки прекрасного хора их утренней песни, замирающей над миром.