Слим прислушался. Убедившись, что ребята спят, он на цыпочках прокрался к воротам конюшни, осторожно приоткрыл их, выскользнул наружу и присел на пороге.

Что-то мучило его. Он не переставал задаваться вопросом: имеет ли право удерживать своих друзей в течение нескольких дней на ранчо старого Макбрайда? Имеет ли он право вовлечь их в борьбу с грабителями, чтобы защитить старого Макбрайда?

Он знал, что ребята согласятся без лишних слов. Все они любили симпатичного, веселого лейтенанта Роба. Но, оставшись здесь, они рискуют очень многим. Тут может объявиться погоня, хотя маловероятно, что их следы удастся отыскать после такого сильного ливня. Дождь смыл все, и никто не догадается, куда они отправились после удачного ограбления банка этого проклятого ростовщика в Лейк-Сити. А помочь отцу Роба они просто обязаны…

Слим щелчком отбросил окурок через весь двор и потихоньку вернулся в конюшню. Медленно опустился на солому. Из угла донесся громкий храп Шорта, и его звуки убаюкали бывшего капитана.

Когда прогремел выстрел, Шорт оборвал свой заливистый храп на полутоне. В мгновение ока все были на ногах, руки сжимали револьверы, причем проделано это было почти бесшумно. За годы скитаний они привыкли просыпаться с готовностью в любой момент либо вступить в бой, либо бежать.

Слим шепотом приказал не шевелиться, пока он не разузнает, что происходит снаружи. Но Шорт уже смотрел в щель между досками и, повернувшись к ребятам, едва слышно сообщил:

— Четверо чиканос и двое белых. Похоже, старика грабят!

Слим быстро подошел к воротам и выглянул во двор, чуть приоткрыв тяжелую створку.

Шестеро всадников красовались перед жилым домом. Четверо мексиканцев в глубоко насаженных на головы сомбреро неподвижно сидели в седлах, но их сверкающие глаза свидетельствовали о том, что бандиты настороже. Двое белых, чьих коней держал под уздцы один из мексиканцев, вязали по рукам старого Макбрайда.