А потом мою мать вызвали к директору... она познакомилась с моей Жозефиной и сказала: милочка, это написано так плохо, что ты даже не заслуживаешь наказания...

Но она все-таки меня наказала...

Моя порнографическая эпопея завершилась позором... библейским позором и ужасом... испепеляющим ужасом...

Мать устроила громкую читку... было много гостей, они крепко выпили... а потом позвали меня... меня никогда не приглашали к столу, а тут вдруг — нате... их там было человек десять... меня усадили за стол, слева и справа сидели двое каких-то мальчиков... крепкие мальчики... красавцы и поэты... они сдвинули стулья и зажали меня с обеих сторон... но я сперва не поняла, в чем дело... а мать вдруг достала тетрадку, открыла и начала читать... про Жозефину... эта сука стала читать про Жозефину... это была как раз сцена с ослом... Жозефина и осел... Жозефина думает о том, какую позу ей принять, чтобы ослу было удобнее, и тут осел сгибает задние колени... у меня так и было написано: осел согнул задние колени. Задние колени! Задние колени... Что тут, Господи, началось... Как же они смеялись! Как они хохотали! Просто выли! Ржали! Ревели! Визжали! Один толстяк так смеялся, что не удержался и пукнул... я думала, их там всех разорвет от смеха... какие у них были лица... какие рожи... какие рыла... красные, потные... а эти их рты... никогда не думала, что человеческий рот может выглядеть так непристойно... срам, а не рот... у матери потекли ресницы... глаза превратились в грязные пятна... бесформенные, черные... вся пятнами, вся красная, вся глупая... я не могла встать и уйти, потому что эти двое держали меня... я сидела между ними в своем свитере... у меня был свитер с медвежатами... я его надевала только дома... голова кружилась, я уже ничего не понимала, а они хохотали и хохотали... казалось, они сейчас начнуть блевать... вот-вот начнут...