Трамвайчик его высадил, он побежал к киоску на угол купить газету. Развернул ее над головой, спеша под дождем к дому. В глаза бросилась неоновая вывеска маленькой пивной, и он секунду обдумывал мысль о выпивке. Но отбросил ее, ибо в данный момент ему требовалась еда. Была половина десятого, а он с полудня ничего не ел. Должен был пообедать в Истоне, да некий гений в компании внезапно изменил расписание, так что ни одного свободного водителя в тот момент рядом не оказалось. С ним всегда происходят подобные вещи. Одна из многочисленных прелестей вождения автобуса из дешевой шарашки.

Дождь припустил сильнее, и Кэссиди, промчавшись последние несколько ярдов, влетел в подъезд многоквартирного дома. Он запыхался и совсем промок, и теперь ему особенно приятно было оказаться под крышей, взбираться по лестнице к себе домой.

Он прошел вниз по коридору, отпер дверь квартиры, вошел. Потом замер на месте, присматриваясь. Потом моргнул несколько раз. Потом вытаращил глаза.

В квартире был полный разгром. Комнату будто сильно взболтали и несколько раз перевернули вверх дном. Почти всю мебель опрокинули, диван швырнули в стену с такой силой, что с нее осыпалась штукатурка и образовалась зияющая дыра. Небольшой столик валялся вверх ножками. По всей комнате раскатились бутылки из-под виски, среди них — несколько разбитых. Кэссиди долго хладнокровно рассматривал все это, но вдруг взгляд его застыл. На полу была кровь.

Кровь стояла маленькими лужицами, тянулась там и сям красными нитями. Кровь высохла, но еще блестела, и от этого блеска мозг Кэссиди пронзило жгучей иглой. Он сказал себе: это кровь Милдред. Что-то стряслось с Милдред!

Бесчисленное множество раз он просил ее не устраивать пьянок, когда он в рейсе. Они ссорились из-за этого. Они жарко ссорились, порой доходя до рукоприкладства, но он всегда чувствовал, что не сможет победить.