Это видно. Всегда можно сказать. Они выдают себя сотнями мелких жестов. Кэссиди их никогда не жалел, вечно слишком занятый жалостью к самому себе. А сейчас на него волной нахлынула жалость к бледной женщине с золотистыми волосами, сидевшей там вместе с Шили, Полин и Спаном. Важно выяснить, кто она такая, решил он.

Вошел в “Заведение Ланди”, медленно, почти небрежно прошагал через зал, поприветствовал Шили. Слегка улыбнулся Полин и Спану, а потом перевел взгляд на хрупкую женщину, ожидая ответного взгляда. Она сосредоточилась на стакане, до половины наполненном виски. Он знал, она не хочет его оскорбить. Просто не может оторвать взгляд от виски.

— Дождь перестал? — спросил Шили. Кэссиди кивнул.

— Что новенького? — спросил Шили.

Кэссиди пододвинул стул к столику, сел, призывно махнул Ланди, заказал подошедшему старику пять порций хлебной водки. Хрупкая женщина взглянула на него с улыбкой, и Кэссиди улыбнулся в ответ. Он заметил, что глаза у нее светло-серые. Она была даже хорошенькой.

— Ее зовут Дорис, — сказал Шили.

— А его как зовут? — спросила Дорис.

— Его зовут Кэссиди, — сообщил Шили.

— Мистер Кэссиди пьет? — осведомилась Дорис.

— Иногда, — сказал Кэссиди.

— А я все время пью, — призналась Дорис.

Шили ей улыбнулся отцовской улыбкой:

— Давай, детка, пей дальше. — Он пристально взглянул на Кэссиди и кивнул в сторону столика, где сидела Милдред с Хейни Кенриком. — Что это, Джим? — спросил он. — Что происходит?

Кэссиди положил руки на колено:

— Она выпивает с Хейни Кенриком. Больше я ничего не знаю.

— А я знаю больше, — вставила Полин.

Спан прищурился на Полин и сказал:

— Заткнись. Слышишь? Сиди и помалкивай.

— Не смей говорить мне “заткнись”! — потребовала Полин.

Голос у Спана был просто бархатный.

— А я тебе говорю. Меня раздражает, что ты суешься не в свое дело.