Наступила пауза.

- Леня, пусти,- простонал с высоты Тищенко.- Пусти, тебе говорю,повторил он с угрозой, не в силах пошевелить ни одним суставом.

Ничего не ответил Леня, только стиснул покрепче худощавые челюсти, так что на лбу высту-пили две жилки. Дескать, проси не проси, Семен Гаврилович, все равно я тебя никуда не пущу.

- Пусти, Леня! - просипел Тищенко в третий раз, но уже слабее.

Казалось, вся власть ушла из его тела. И вдруг - сказывали потом городские старухи - и вдруг - такова легенда, родившаяся в народном сознании,- Тищенко сделал переворот и упал с трибуны, как поверженный идол. Упал он с трибуны, ударился оземь башкой, и нет его, а из выемки, образовавшейся на месте падения, взвилась с громким карканьем черная птица-ворона, вся в перьях!..

- Ружье, дайте мне поскорее какое-нибудь ружье! - воскликнул Леня Тихомиров не своим голосом.

Ружья, как водится, поблизости не оказалось. Тогда Леонид Иванович, не будь дураком, разбежался и грянул в то же место всею расстегнутой грудью, и тотчас его руки обнаружили строение крыльев, ноги укоротились и упрятались под живот, а новенький костюм стального цвета, почти не меняя окраски, пошел на верхнее оперенье. Клюв у Лени загнулся, окостенел, глаза округлились, мигнули, и вот вам вполне готовый боевой ястреб рванулся в погоню за карка-ющим Семеном Гавриловичем. Вьются они над площадью, показывают чудеса пилотажа, народ снизу дивуется, новую власть подбодряет:

- Бей его, Леня, в темя! дай ему прикурить!..

Прижал его Леня к земной поверхности и уж когти ястребиные в черное сердце наставил - чтобы терзать, так нет, товарищ Тищенко - хлоп! - и на тебе: обернулся в лисицу, в настоящую живую лису с хвостом. Лучше бы он, сатана, зайцем обернулся - тут бы ему и крышка в когтях у нашего сокола. А против лисы, говорят, даже орел безвреден, настолько она хитра и коварна.

Видали вы когда-нибудь, как лисы бегают? Они так скачут, так петляют, что голыми руками их поймать нет никакой возможности.