С трудом, привыкая к «ятям» и «ижицам», Василий начал с Ивана Владимировича Мичурина. Не нужно думать, что он был заядлым садоводом, и его интересовали все эти «прививки», «менторы» и «подвои». Его интерес к книге был подогрет отголосками событий двухлетней давности. Тогда, в Москве, находясь в компании знакомых одноклассника Сережи Коробицына, он серьезно, чуть не до драки, поспорил с его другом, студентом Тимирязевской Академии. Случилось так, что за застольем возникла тема культа личности Сталина. Друг Сергея, претендующий на лавры диссидента (Василий это понял, когда увидел у него в туалете, лежащий для известных нужд томик избранных произведений Л.И. Брежнева), неожиданно завел разговор о разгроме генетики в Советском Союзе. При этом он обвинял не только Сталина и Лысенко, но и Мичурина, называя его «сталинским холуем». Василию тогда было очень обидно, что он ничего не знает об этом деле. Но он был уверен, что человек, выведший более трехсот сортов новых культурных растений, результатами трудов которого, пользуется все человечество, не заслуживает подобных оскорблений. Тогда, Серега с трудом их разнял. Уже прочитав предисловие, Василий окончательно убедился в правоте своих мыслей. Иван Владимирович, был уверен в своих взглядах еще задолго до того, как узнал о существовании Сталина и Лысенко, и умер в 1937 году, когда генетиков еще никто не преследовал.

Книги по истории были страстью Василия. Правда, Ключевского он никогда не читал и ничего о нем не слышал. В школе говорили о Татищеве, Карамзине, но про этого историка – ничего. Приступив к чтению, он понял с первой страницы, что эта история России совсем не такая, какую давали в школе. Словно с нее, как со сверкающей безделушки, сняли весь лак и позолоту, обнажив грубую суть. Встречая на страницах книги упоминания о своем городе и его жителях, Василий чувствовал, как для него стираются временные рамки и ограничения, и он вдруг начинает понимать поступки и дела соотечественников, как непосредственный участник этих событий.