– Ну, что, будем предъявлять или ждать дежурного, товарищ лейтенант? – упиваясь собственной властью, произнес старшина, пройдя за деревянный барьер, за которым стояли стол, обитый куском неопределенного цвета линолеума, стул с поломанной спинкой и зеленый, ощетинившийся слоями отслоившейся краски, металлический сейф.

– Ждать, – однозначно ответил Василий.

– Ждите! А вещички все равно придется предъявить!

Словно услышав слова старшины, в помещении появился озабоченный Квадрат:

– За тобой прислали. Давай, старшина, заканчивай, и так опаздываем!

– Здесь и не начинали. Можете ехать без него! – распорядился за Василия старшина.

– Соболезную, брат, три километра пешком, с вещами! – обращаясь к нему, ухмыльнулся Квадрат и выскочил наружу. Послышалось урчание мотора автобуса, металлический скрип открываемых и закрываемых ворот и пение какой-то птицы в наступившей затем тишине.

«Ну, вот! Допрыгался! – корил себя Василий. – Сам себе хуже сделал. Дежурный по дивизии может приехать и ночью! На кого обиделся? На базу? Они и своего брата, моряка срочной службы, вывернут наизнанку. Не только потому, что их для этого натаскивают. Он плавсостав, а база, хоть и носит морскую форму, всего лишь береговая служба! Вековая неприязнь солдата к моряку! За романтику флотской службы, за сытный морской паек, за красивую девчонку из поселка, которая любит не его, а рулевого с подводной лодки, и за то, что, оправдывая выпрошенный у старпома с атомохода знак «За дальний поход», придется врать дома про автономки, в которых он никогда не бывал».

Вынеся вещи на площадку перед КПП, и подойдя к ее краю, там, где забор заканчивался колючей проволокой, он обнаружил, что стоит на вершине самой высокой из ближайших к морю сопок. Перед ним, открылся вид, от которого дух захватывало. С высоты птичьего полета просматривалась вся военно-морская база.