- Серьезно? - девица заинтересованно задрала голову, взглянула Борису в далекое, высокое лицо, маячившее среди ранних звезд.

"А голова у него красивая, - может быть, подумала она вдруг, - только целовать его с лесенки надо".

Борис тоже повернулся к ней, но слишком неосторожно - скамейка разъехалась и рухнула, и оба они оказались на земле.

Взрыв адского хохота раздался из-за кустов, и выскочили кривляющиеся фигурки, заплясали вокруг, визжа, хрюкая, улюлюкая. Борис ушиб спину, завяз в декоративном кустарнике, он с трудом поднимался, а когда поднялся, увидел, что светлый плащ мелькает уже далеко - девица панически убегала, а вокруг приплясывали хохочущие фигурки и подбегали новые.

- Что за шум, а драки нет?

- Ой не могу, ой сдохну, ой, ребята, он тут с Галкой Виницкой обжимался! - верещал вертлявый паяц, и Борис узнал того, кому он сегодня на улице "ногу сломал".

- Не обжимался! Не ври! Подлый! - закричал Борис и бросился на него.

Паяц припустил по аллее, но Борис быстро его нагнал и схватил за шиворот.

- Зачем брешешь? Зачем подсматривал?

- Ой, дяденька, пусти, - скулил паренек, извиваясь и тараща глаза в неподдельном страхе.

Какой я тебе дяденька? - пробормотал Борис, смущенный его страхом.

Пусти меня, юный гигант, - умолял паренек. - Пусти, я у мамки один.

Борис отпустил его. Подбежали какие-то люди, возмущенно стали кричать на паренька, стыдить его за хулиганское поведение.

- Все понимаю, - сказал паренек. - Все понял, товарищи. Это будет для меня хороший жизненный урок.

Он сгорбился, поднял плечики и ушел, шаркая подошвами, покаянно шмыгая носом.

Борис тоже выбрался из толпы, свернул с аллеи и пошел по узкой тропинке, по склону холма, под которым текла ночная река, отражающая беспокойные огни порта.

Он остановился возле огромной сосны, прислонился к ее корявому боку, понюхал кору - пахло смолой, нагретым летним лесом.