Когда от салата, а также поданных к нему хлеба, сыра и колбасы остались одни воспоминания, ночь уже балансировала на грани утра.

– Ох, замешкались мы! – спохватился Смеловский, с необоснованным укором посмотрев на розовеющее небо. – Ночь заканчивается, а нам же еще сцену на обрыве снимать!

– На обрыве так на обрыве! – спокойно согласился Саша.

Он сноровисто собрал свое операторское добро и навьючил папулю и Зяму софитами. Мамуля сложила свой режиссерский стульчик, Аня прихватила чемоданчик с гримировальными принадлежностями, я целомудренно укуталась поверх излишне откровенного пеньюара в плед, и вся наша компания вышла за высокую ограду двора и двинулась в путь к обрыву, под которым раскинулась просторная свалка.

– Кто помнит, мы костер во дворе затушили или нет? – обеспокоенно пробормотал папуля, принюхиваясь.

Воздух отчетливо пах дымом и гарью.

– Мы-то затушили! Не иначе, кто-то снова мусор на помойке запалил! – вздохнула мамуля. – А ведь продукты горения очень вредны и сильно загрязняют атмосферу!

– Ничего, наши зрители продуктов горения не унюхают! – легко отмахнулся Максим. – Посмотрите, красота-то какая!

Если не обращать внимания на помойку, вид с обрыва открывался просто замечательный! Внизу волнующимся морем шумел густой темный лес, уступами поднимающийся к горизонту. Над его зубчатой кромкой золотой медалью висела круглая луна и красиво сверкали крупные бриллиантовые звезды. Изредка прозрачную тьму над каньоном пронзали летящие совы.

– Помойку на монтаже затянем густым туманом, и все получится просто супер! – заявил Макс. – Инка, топай на самый краешек!

Я послушно встала на краю обрыва, стараясь не смотреть вниз.

– Супер не получится! – оборвал ликующего Макса оператор. – Все, баста, кина не будет! Луна ушла!

– Куда она ушла? – не понял Макс.