Но в то же время физически Наоми влекла меня все сильнее и сильнее. Я говорю — физически, потому что меня восхищали ее зубы, губы, кожа, волосы, глаза, меня влекло ее тело, а не душа. В умственном отношении она не оправдала моих надежд, но ее тело становилось прекраснее с каждым днем. Чем больше я говорил себе, что она глупая и пустая женщина, тем сильнее я против собственной воли был пленен ее красотой. В этом заключалось мое несчастье.

Я перестал думать о ее воспитании и в минуты отчаяния понимал, что ничего нельзя изменить.

Не все задуманное сбывается. Я желал, чтобы и душа Наоми стала такой же прекрасной, как тело. В одном я потерпел поражение, зато в другом разве результат не превзошел мои ожидания? Я никогда не предполагал, что она станет такой очаровательной. И разве эта удача не компенсирует поражения?

Я успокаивал себя этими мыслями.

— Дзёдзи-сан, вы теперь во время английских уроков перестали называть меня дурой, — сказала мне Наоми вскоре после того, как произошел перелом. Хоть она и не отличалась сообразительностью в часы занятий, но мои мысли читала хорошо.

— Чем больше я говорю, тем больше ты упорствуешь. Раз мои слова не приносят никакой пользы, я решил вести себя по-другому.

Она усмехнулась.

— Это верно, вы беспрерывно называли меня дурой, так меня слушаться не заставишь… По правде говоря, я отлично все понимала, но нарочно прикидывалась непонятливой, чтобы позлить Дзёдзи-сана. А вы не догадывались?

— Вот как?

Я знал, что Наоми говорит это просто из самолюбия, но сделал вид, будто очень удивлен.

— Конечно! Чего ж там не понимать? А если Дзёдзи-сан думает, будто я не могу понять, значит, он сам дурак. Когда вы сердились, мне было так смешно, так смешно…

— Это для меня неожиданность. Ловко ты меня провела.

— Выходит, я немножко умнее вас?

— Умнее, умнее… Куда мне до тебя!..