– Что случилось, парень? – спросил он, выходя из машины и действительно глядя на руки Глеба.

– Все равно не поверите, – устало сказал Железнов. – Ее зовут Тоня. Ей надо в больницу. Перелом руки. И могут быть внутренние повреждения, я же не врач.

– Давай в салон, – скомандовал тот.

Глеб как мог осторожно занес девушку в салон и, подогнув ей колени, положил на широкое заднее сиденье.

Сам сел с водителем.

Хозяин поставил ручку трансмиссии в положение «драйв», «Мерседес» сорвался с места. Не прошло и трех минут, как они оказались… у места падения лайнера!

– О господи! – прошептал водитель, узрев следы апокалипсиса. – Вы отсюда?

Глеб молча кивнул. Картина бедствия, на фоне которой уже суетились несколько человек, то ли спасателей, то ли мародеров, теперь не волновала его. Или, точнее, волновала меньше, чем мысль о том, что если б он пошел в противоположную сторону, то вышел бы к асфальту втрое быстрее.

Остановились у небольшой, видимо, поселковой больницы. Хозяина машины здесь хорошо знали, потому что медбратья и медсестры засуетились как муравьи в подожженном муравейнике.

Тоню унесли в помещение, Глеб остался на улице, на крохотной площади со столбом автобусной остановки.

Через пару минут к столбу лихо подкатила «Газель»-маршрутка. Железнов уже успел обтереть об снег руки и лицо и выглядел почти пристойно. Он открыл дверь, чтобы залезть в салон.

– Мне в Москву, – сказал он водителю.

– Всем в Москву, – усмехнулся тот. – Только придется подождать. Не пустому же ехать.

– Заплачу как полному.

– Это меняет дело, – сказал тот, вновь заводя двигатель.

– Постой! Ты куда? – с крыльца закричал вышедший на улицу хозяин «Мерседеса». – Ты же ранен!

– Я цел, – улыбнулся Железнов. – Лечите Тоню.

– А спасателям что сказать? А ментам? – как-то растерянно спросил тот. – Сейчас же столько понаедут! Ты ведь – пассажир?

– Пассажир.

– И что я им скажу?