Расслабиться в полной мере не удалось: сначала двадцать минут продержали в промерзлом накопителе, потом и вовсе вывели на улицу, где еще минут семь ждали аэродромный автобус.

Народу было немного, Глеб даже решил, что автобус уже сделал рейс до этого. Оказалось – нет. Ехали, кстати, минуту – лайнер, посвистывавший двигателями и изрядно подкоптивший зимний воздух продуктами сгорания, стоял совсем рядом. Гораздо дольше ждали стюардессу, запустившую окончательно подмерзший народ на ступеньки трапа. Зато, проникнув внутрь клепаного дюралевого кокона, Железнов сразу увидел, что самолет не заполнен и на треть.

Он не стал проходить на обозначенные в посадочном талоне места, а попросил у «начальницы трапа» – тоже поднявшейся в самолет – переселить его вперед, и если удастся – то к иллюминатору.

– Садитесь на свое место, гражданин, – с плохо скрываемой скукой ответила рыхлолицая «девушка», лучшие годы которой прошли еще во времена, когда под словом «Аэрофлот» подразумевалась вся гражданская авиация страны.

– Но полно же свободных мест! – возмутился Глеб.

– А вот это не ваше дело, – откровенно грубо заявила дама.

Железнов вспыхнул. В конце концов, он столько налетал по этому маршруту, что имеет право постоять за свои попранные интересы.

– Я бы на вашем месте сменил тон, – с угрозой заметил он. – Он у вас устарел минимум лет на пятнадцать.

«Небесная дама» хмыкнула и демонстративно удалилась в крохотное служебное помещение, зато в дело вступила вторая, моложе, симпатичнее и, как выяснилось, вежливее.

– А я вас помню, – улыбнулась темненькая стройная девчонка в ладно сидящей форме.

Глеб тоже вспомнил ее, не раз видел в полетах.

– Не обижайтесь на нее, ладно? – перешла на шепот девчонка. – Муж ушел, ребенок больной. Я вас чуть позже пересажу, а взлетим вместе, хотите?

– Как – вместе? – уточнил Железнов.

– Мое место на взлете по расписанию тоже сзади. А наберем высоту – я вас пересажу.