В ответ услышал много интересного. Причем с такой презрительной интонацией, с какой вряд ли вообще с ним когда-либо говорили.

Разъяренный начальник обещал стереть с лица земли «синдеевский дурдом». И даже предпринял к этому определенные шаги. Вполне бы, кстати, мог преуспеть: подготовили, проголосовали – и порядок. Подумаешь, два дурдома слили в один! Так даже лучше: и управлять проще, и экономичнее.

Однако неожиданно машина застопорилась, и не где-нибудь, а в Москве, на самом верху. Прыткому же чиновнику в кабинете его начальника недвусмысленно объяснили, что проще ему самому покинуть Синдеевку, слившись с кем-нибудь таким же умным, чем еще раз задеть местных имбецилов.

Глеб бывал в детдоме довольно часто, сначала – по поручению Еремеичева, постоянно присылавшего бедолагам какие-то лесные вкусности, а потом и по собственной инициативе. Не сразу признался себе, что ему нравится, когда его хоть кто-то радостно встречает. Хоть идиоты ему улыбаются.

А еще позже мысль об идиотах сама по себе отошла на задний план, потому что нормальному человеку и собаку приятно приласкать. А здесь были не собаки. Здесь были, безусловно, люди.

Не сразу, но Железнов это понял. Сначала нутром, потом – мозгами.

Эти дети на нормального мужика воздействовали неотразимо. Потому что базовый инстинкт нормального мужика – вовсе не трахнуть красивую тетку, хотя и это не возбраняется. Базовый инстинкт нормального мужика – защитить и сохранить слабого. А эти ребята были максимально слабы и беззащитны. Соответственно максимально тревожили базовый инстинкт Глеба.

Кстати, в «дурдоме» был и вовсе здоровый народец. Так, по зеленому двору, оглашая его звонкими воплями, постоянно носились три «близнеца»: Славка, Колька и Ленка. Лет им было от девяти до одиннадцати, вечно чумазые, несмотря на все усилия довольно многочисленного персонала и лично Майи.