— Он явно не получил удовольствия от просмотра, — сказал Фелипе.

— «Страшилки» не для слабонервных, — буркнул Хорхе из-под стола.

— Я никогда их не любил, — заявил Фалькон.

— Я тоже, — подхватил Хорхе. — Не переношу этой… этой…

— Чего? — спросил Фалькон, удивляясь своему неожиданному интересу.

— Не знаю… зловещей обыденности, что ли.

— Нас всех нужно время от времени пугать, чтобы мы не закисли, — сказал Фалькон, опуская взгляд на свой красный галстук, на который со лба скатилось несколько капель пота.

Раздался глухой удар — это Хорхе треснулся головой о столешницу.

— Joder!

Трое мужчин молча уставились на неожиданную находку.

— Положите его в пакет, — распорядился Фалькон.

— Мы не найдем здесь никаких отпечатков, — объявил Фелипе. — Коробки от видеокассет, телевизор, видео и пульт чисты как стеклышко. Этот парень все здорово продумал.

— Парень? — спросил Фалькон. — Об этом еще не было речи.

Фелипе нацепил на нос специальные очки с увеличительными стеклами и занялся изучением ковра.

Фалькон поражался выдержке двух криминалистов. Он был уверен, что им за все время их службы не приходилось видеть ничего более чудовищного. И нате-ка, полюбуйтесь… Он вынул из кармана идеально отутюженный и аккуратно сложенный носовой платок и промокнул им лоб. Нет, Фелипе и Хорхе были в полном порядке. В отличие от него. Они действовали так, как обычно действовал он сам и как он учил действовать всех, причастных к расследованию убийства. Спокойно. Рассудительно. Хладнокровно. «Работа следователя, — услышал он собственный голос в аудитории академии, — требует отключения эмоций».

Так чем же пронял его Рауль Хименес? Почему он взмок как мышь в это холодное ясное апрельское утро? Фалькон знал, как его за глаза называют в Главном полицейском управлении на улице Бласа Инфанте. El Legarto. Ящерица.