«Коль скоро он еще ни разу не говорил мне о своих чувствах — сказала Жанетта, — у меня нет никаких оснований полагать, что он меня хоть сколько-нибудь любит».

«В том, что он вас обожает (возразила ей София), не может быть никаких сомнений… Привязанность всегда обоюдна. Скажите, неужели он ни разу не бросил на вас восхищенного взгляда, не сжимал вашу руку, не обронил случайную слезу… не вышел из комнаты без всякой видимой причины?»

«Мне, во всяком случае, такое не запомнилось (ответила Жанетта)… Верно, он всегда выходил из комнаты, когда его визит подходил к концу, но ни разу не было, чтобы он покидал комнату внезапно, даже не поклонившись».

«Уверяю вас, душа моя (вступила в разговор я), вы глубоко заблуждаетесь: не может быть, чтобы он ни разу не оставлял вас в смущении, отчаянии, не покидал комнату в поспешности. Вдумайтесь, Жанетта: было бы странно, если в создавшейся ситуации он бы поклонился вам на прощанье или вел себя как любой другой гость».

Убедив Жанетту в нашей правоте, мы посчитали своим долгом подумать о том, каким образом сообщить Маккенри о тех чувствах, какие испытывала к нему Жанетта…

В конце концов мы договорились, что расскажем Маккенри об этих чувствах, написав ему анонимное письмо:

«О счастливый возлюбленный прекрасной Жанетты! О благородный обладатель ее сердца, сердца той, что отдана другому! Скажи, почему ты до сих пор не признался в своих чувствах предмету своей любви?! Вдумайся: еще несколько недель, и всякой радужной надежде, какая у тебя еще наверняка теплится, настанет конец, ибо несчастная жертва отцовской жестокости обручена будет с постылым и отвратным Грэмом! Так почему же ты, жестокосердный, потворствуешь ее и твоему будущему несчастью?! Поделись же поскорей тем планом, какой у тебя наверняка созрел! Ваш тайный союз спасет вас обоих и явится залогом вашего будущего счастья!»